I
...
Я много лет спустя нашел его, открыв
Трюмо, среди большой неразберихи,
Где все лежало, разве что не книги.
Я долго мучился, приноровляясь к крышке,
Читал инструкцию и спорил до обид
О глубине пространства с тем мальчишкой,
Которого не вижу много лет.
Все детство я смотрел чрез объектив.

Я черно-белой фотографии адепт,
Витиеватых, быстрых резаков,
Секущих от неверных оттисков
Изъяны, пятна, лишние детали,
Чужие лица, крупные пространства
И виды, от которых все устали,
Как от чрезмерного глазного пьянства,
Которые сгребал я в розовый пакет.

Осталось много разных старых снимков,
Москва, Загорск, колхоз и просто класс,
Которые не мучат больше глаз,
А смотрятся как-будто бы в новинку.
Я часто натыкаюсь на такие,
Где все смешно, особенно ужимки
Больших детей, что думают большие
Они. И все стоят в обнимку.

Смешно и грустно, но, ловя момент,
Я снова извожу на это пленку,
Почувствовав на простыне нетленку.
Повис в руках тяжелый диаскоп,
То вверх ногами, то совсем нечетко
Бросает взгляд нагревшийся циклоп,
По нам стреляя верною наводкой,
Как комом грязи я в натянутый брезент.           

        II

Не возвратить, не стоит и мечтать,
Ведь что-то делать можно только юным,
Писать стихи и громко бить по струнам,
И рассекая простыни наносов,
От ветра щурясь, не ища дорог,
Подыскивать под стать себе откосы,
Ломая лыжи, а не кости ног,
И легкие тропинки презирать.

Как кафкианский замок школьный двор,
Дыра в заборе - все мое везенье,
Не в счет победы, только пораженья,
И только дни борьбы идут в зачет.
Скользящих парт такой чудесный грохот
Мешался с громом, как с дождем мой пот,
И с лестницы ломающийся хохот
Юнцов звучал как поднебесный хор.

Что наше детство? Неприятья стыд,
Чужие мысли, перепевы строчек,
Торчащие углы цветных сорочек,
Свободы необещанной искус,
Борьба за сохраненье шевелюры
И привкус крови или соли вкус,
И вырастание в тиши натуры
Из-под листвы нападавших обид.          

        III

В одну и ту же реку не дано
Войти ни дважды, ни однажды даже,
Все больше прошлого, где скрыты беды наши,
И память шепчет прямо в ухо строчку:
"Ты зря меня пытаешься отсечь,
Ты слишком рано хочешь ставить точку,
Тебе меня придется потерпеть".
И вновь в душе забродит, как вино.

Когда смогу я снова говорить,
Когда ты снова сможешь меня слышать,
Когда смирюсь я с тем, что с нами вышло,
Когда овчину перемну в руно,
Когда войду в парение, не в штопор,
Когда опять начнет пьянить вино,
Когда смешон я буду, а не чопорн,
Когда смогу я снова полюбить...

                    17.03.96-18.12.98

          ДОРОГА

Я круто повернул и в двадцать два
Направился совсем другой дорогой,
Я заучил удобные слова,
Травил другим и верил сам немного.

Гонял концы, лишь только б не сидеть,
Орал стихи, чтоб подавить зевоту,
Сшибал рубли и ненавидел медь,
И разворот был лучшим поворотом.

Смотрел на мир сквозь занавеску рук,
Крутил баранку, напрягая вены.
И, не сбавляя газ, прошел весь первый круг,
Мелькали люди и кружили стены.

Я в двадцать шесть покинул свой предел,
Пошел искать, где травы зеленее,
Толкался, лез, был вечно не у дел,
Жил по наитью, никому не веря.

Мне нужно встать, хотя б на полчаса,
Чтобы висок расстался с вечным звоном,
Но не дает вращенье колеса
И вал идет обгона за обгоном.

Пора узнать свой час и свой удел,
Оставить все на разуменье Бога,
Пойти пешком, как в детстве, налегке
И не страшиться праведной дороги.

          12 января 1996 года

          ИКАР
     Therefore, his choice must be circumscribed.
     (Поэтому он не волен выбирать. Шекспир.)

Я волю свою понимаю,
Как птицы свободной полет,
И в поисках жаркого рая
Готов опалить свой наряд.

Сверкают завистливо взгляды,
Поднята от солнца ладонь,
Такой мне награды не надо,
Лечу же туда, где огонь.

Мне взмаха довольно и крыши
Остался кирпичный налет,
Лечу в поднебесье и выше,
Где так натурален полет.

Я режу небесные пяльцы,
Жилища бессмертных богов,
Но помню, дедаловы пальцы
Мелькали меж медленных слов:

"Летай, сколько сможешь и хоxешь,
Коль мысли твои горячи,
Но перьями воск оторочен
И солнца нещадны лучи".

Под силу любые высоты,
Я равный для солнца и звезд,
Но жжет мне предплечия что-то
Похожее очень на воск.

И лучше подъема паденье,
Быстрей и не нужно махать,
Какое на море волненье
И как я умею летать! 

          3 марта 1997 года


          СВОБОДА

Расставанье как прощенье,
Быстрый завтрак, сбор одежды.
Кто-то ждет все объясненья,
Но почти уж без надежды.

Дни не сделаешь длиннее,
Даже десять лет - мгновенье.
Взгляд до далей все жаднее,
Вот какое объясненье.

Посох, сумка и билетик,
Мой искус дороги снова.
"Ты за это все ответишь".
Да отвечу, будет слово.

Все считаю косогоры
От ночевки до ночевки,
И все чаще разговоры
Превращаются в издевки.

Замолчать бы на полгода,
Да язык привык к ответу,
И как камнем в спину кто-то
Метится своим советом.
Новые пришли привычки,
На пригорок теплый лягу.
Скоро запах неприличный
Выдаст вечного бродягу.

Все свое ношу в котомке,
Мой поход всегда ab ovo.
Покачаю как ребенка,
Выношу я это слово.

Как судьба должна случиться,
Только будь всегда готовым,
Так однажды народиться
Неизбежно это слово.

В жизни больше слов, чем судеб,
Вечным мне громоотводом
От твоих упреков будет
Слово легкое - свобода.

               6 апреля 1997 года

Copyright (c) 1999 by Yuri Boichuk