Однажды в начале 60-х годов два студента филфака обсуждали в пивной творчество современных поэтов. Когда прозвучала фамилия Барто, сидевший за соседним столиком полупьяный гражданин пролетарского вида встрял в разговор: "А я у Барто вчера унитаз прочищал, так мы потом напару так надрались..." - сказал он. "Ну и как вам Барто?" - вежливо осведомился один из студентов. Пролетарий неспеша допил пиво, стукнул пустой кружкой об стол и авторитетно заявил: "Сам Барто мужик ничего, а баба у него - говно!"

Когда Эльдар Рязанов задумал снять фильм про Сирано де Бержерака, он пригласил на пробы на главную роль Евгения Евтушенко. Евтушенко так понравился самому себе в образе Сирано, что после окончания проб отказался снимать грим под тем предлогом, что будет-де входить в роль. Так он и отправился из киностудии домой. И надо же было такому приключиться, что только он вышел на Мосфильмовскую улицу, как навстречу ему попался Валентин Гафт. Евтушенко сразу не понравился недобрый взгляд Валентина... На следующий день по всей стране разлетелась такая эпиграмма: "Стал Евгений Сирано, но не гений все равно!"

В один прекрасный день Ахмаддулина так остро почувствовала родственность душ с Ахматовой, что стала всех просить называть ее Анной. От этой затеи пришлось, правда, очень скоро отказаться, так как все знакомые писатели начали по-дружески звать ее Нюрой...

Когда Василий Шукшин снимал на Дону фильм "Они сражались за Родину", его кураторы из министерства культуры настояли на том, чтобы он нанес визит вежливости Шолохову. Чтобы совсем не было скучно, Шукшин прихватил с собой своего друга артиста Буркова, а артист Бурков прихватил с собой по случаю жары ящик пива. По дороге в Вешенскую они этот ящик благополучно "уговорили". И вот в середине беседы с Шолоховым Шукшин почувствовал, что пиво начинает действовать... Терпеть уже было невмочь, но Шукшину неудобно было спросить у "живого классика", где у него находится туалет. Тут как нельзя кстати у Шолохова на столе зазвонил правительственный телефон, и Шукшин решил незаметно отлучиться на минутку. Но Шолохов тут же это заметил и, прикрыв трубку рукой, ласково спросил: "Вы куда, Вася?" - "Да Доном полюбоваться..." - нашелся Шукшин. Когда он вернулся, Шолохов спросил: "Ну как там Дон?" - "Тихий-то он тихий, - ответил Шукшин, - но бурлит как!" Шолохов был очень польщен таким его ответом.

Как-то раз Евтушенко прогуливался по Гоголевскому бульвару со своей будущей женой-англичанкой. И вдруг навстречу - кто бы вы думали?! Вознесенский, переодетый Пушкиным! "Как это кстати! - обрадовался Евгений, который давно ломал голову над тем, чем бы ему поразить свою невесту, - скажу ей, что я с самим Пушкиным на дружеской ноге. Имя она это наверняка слышала, все же образованная, только не знает, дура, что Пушкин давно умер!" Он притянул ее к себе и прошептал доверительно на ушко: "Я тебя сейчас со своим другом Пушкиным познакомлю!" У англичанки от восхищения аж глаза на лоб полезли: "Неужели, с тем самым?!" И вот когда они поравнялись с Вознесенским, Евгений радостно закричал: "Здорово, брат Пушкин!" Но Вознесенский даже головы не повернул - только кудрями тряхнул и мимо прошел... "Your friend is very strange", - заметила озадаченная невеста. Евгений, надо отдать ему должное, в этой сложной ситуации не растерялся и ответил: "Понимаешь, дарлинг, у него мания величия: он возомнил себя великим русским поэтом Андреем Вознесенским!"

После вышеописанного случая Евтушенко долго ломал голову над тем, как ему отомстить побольнее Вознесенскому. Наконец, он придумал напугать его и написал записку: "Сударь, Вы подлец! Вызываю Вас на дуэль. Дантэс". Получив записку, Вознесенский сразу догадался, от кого она, и послал ответ: "Вызов принимаю. Секундант - Анатолий Алексин, Председатель Aнтисионистского комитета советской общественности." От такого ответа Евтушенко пришел в сильное смятение: "Все же Пушкин - великий русский писатель, а Дантэс... Попробуй докажи потом, что это французская фамилия!" - испугался он. Дуэль так и не состоялась.

Однажды в период короткого перемирия Вознесенский и Евтушенко задумали такую хохму: переоделись один в другого и пошли на выступление в Политехнический институт. Всю дорогу они подхихикивали друг другу, предвкушая эффект от такого своего появления перед аудиторией. Но только они приблизились к Политехническому, как из толпы закричали: "Евтушенко с Вознесенским идут!" Евтушенко очень расстроился, что их трюк не удался, и заплакал от обиды, а Вознесенский сказал ему: "Ничего, Андрей, не горюй, видишь, мы с тобой так популярны, что нас в любом виде узнают!"

Как-то раз Роберт Рождественский ни с того ни с сего взял гитару и пошел на Таганку, напевая: "Я п-по полю в-в-вдоль реки, с-света тьма, н-нет Б-б-б-бога..." На беду ему навстречу шел пьяный Золотухин со своей поклонницей; он решил подыграть Роберту - хлопнул его по плечу и сказал радостно: "Здравствуй, Вова, а я думал ты давно помер!" Рождественскому стало вдруг очень не по себе, он выронил гитару и убежал.

Когда Бэлла Ахмаддулина была совсем еще девочкой, она ходила на занятия в поэтический кружок не к кому-нибудь, а к самому Гумилеву. Иногда она даже заходила к нему домой на чай. После одного такого визита Гумилев оставил в своем дневнике следующую запись: "Была Бэлла... Бэлла была... Ыбла эбла... Эбла ыбла..."