На корриду я пошел потому, что меня всегда интересовало, что делают с быками после того, как их закалывают. По моим представлениям, эти невинные в сущности существа были достойны захоронения с особыми почестями после всех тех мук и издевательств, которые они претерпели на арене.

После того, как торреадоры замочили шестерых быков и коррида закончилась общим ликованием с помахиванием белыми платочками под звуки бравурного марша, я на выходе со стадиона увидел небольшую толпу возле арки внешней анфилады. Просунув голову между прочих любопытных, я увидел во дворе стадиона ангар, под крышей которого висели тушки свежего мяса - это были три первых быка. Четвертого рубили на части, с пятого сдирали крючьями шкуру, а шестой смирно лежал перед ангаром, глядя стеклянным глазом в чистое небо Испании.

Я не выдержал и пошел к ангару, чтобы разузнать, что со всеми этими расчлененными телами будут дальше делать. Подступ к ангару мне преградил испанский охранник со смуглым обветренным лицом,неровно обтянутым дубленой кожей. На вид ему было лет шестьдесят, не меньше.

- Извините, сеньор, - вежливо спросил я, - какова дальнейшая участь этих быков?

- Ясно, какая, - терпеливо разъяснил охранник, сразу увидев, что имеет дело с невежественным иностранцем из северных варварских стран, - мясо отправят в ресторан, из шкуры наделают дамских сумочек, кости пустят на желатин, а яйца поджарят и поднесут на специальном блюде торреадорам.

- В натуре? - спросил я, поражаясь тому, как четко налажена утилизация бычьих трупов у испанцев, которые в остальной Европе пользуются славой безалаберной нации.

- Naturalmente, - с достоинством ответил охранник.

- И что, торреадоры сожрут эти яйца? - усомнился я.

- Раньше жрали, а теперь нос воротят, - нехотя сказал охранник. - Традиции забывать стали, оттого и коррида говеная теперь.

Так мне удалось выяснить, что определенный обряд все же существует, но молодежью не соблюдается. И мне стало интересно, что же такого особенного во вкусе этих яиц, раз это единственное, что не брезговали принять от убитого быка торреадоры старой школы.

Я пролистал два имевшихся у меня американских путеводителя по Испании и в одном из них в разделе "Spanish Cuisine" действительно нашел информацию про такое блюдо. Там было написано, что оно называется "cajones fritos" и является довольно редким, так что в Мадриде его можно заказать в одном-единственном ресторане. Там же давался адрес этого ресторана.

Выучив фразу "кахонес фритос", я отправился по указанному адресу. И вот когда ко мне приблизилась официантка, молоденькая испанка с черными, как смоль, волосами и высоко поднятыми тонкими мавританскими бровями, я проникновенно заглянул в ее большие карие глаза и произнес заученную фразу... К моему удивлению, все испанцы за соседними столиками сразу обернулись в мою сторону, а официантка, густо покраснев, швырнула блокнот с ручкой мне в пустую тарелку и убежала на кухню.

Я понял, что самое время смываться... Но не успел я встать из-за стола, как ко мне подбежал шеф-повар в высоком белом колпаке и, стыдливо пряча за спиной широкий нож, который забыл оставить на кухне, попросил прощения за вспыльчивую официантку и доверительно шепнул мне на ухо, что бычьи яйца как блюдо называются не "кахонес", а как-то еще - я не расслышал, а переспросить постеснялся. Тут же появился и директор ресторана - я ему показал американский путеводитель, и он без всякого стеснения перед публикой стал на весь зал крыть матом бестолковых "штатников", которые берутся писать об Испании, не зная ее языка. В конце своей тирады он передо мной вежливо извинился и сказал, что у них уже лет пять не подают это изысканное блюдо, и предложил мне взамен бычьи хвосты или свиные уши.

Я вежливо отказался и, заказав вегетарианский суп, стал размышлять над тем, почему все-таки испанцы стыдятся назвать своим именем бычьи яйца, если им при этом не стыдно их есть. Ответа на этот вопрос я не нашел, но мне вспомнилась поговорка моего школьного приятеля, который про одинаковые вещи говорил так: "Те же яйца, только сбоку".