Александр Калинкин (Бронтозавр)
Лань
I.
А было это действительно давным-давно, но это и не важно, ведь у сказок нет возраста, как нет возраста у тайны...
Пёстрые поляны, говорливый лес, напоенный травами и цветами воздух - всё летело, неслось навстречу со скоростью молодого свежего ветра, случайно ворвавшегося в блаженную тишину. Она совсем не чувствовала земли под своими маленькими копытцами, словно невидимые крылья несли её среди этого мира, её - грациозную черноокую лань, обгонявшую ветер. Впереди становилось всё больше солнца, листва уже сгорала в его в его сиянии и синева неба всё чаще мелькала птицей над головой. Вот лес кончился и она замерла на краю скалы. Внизу на сколько хватало глаз раскинулся лесной океан с бусинками озёр. Всё благоухало простором и солнечными лучами. Над океаном парила большая пёстрая птица. "Вот бы мне стать такой же, как она - парить над лесами, озёрами - лететь, лететь ! - подумала лань - Этот лес, этот огромными мне совсем не ведом. Как хочется попасть туда! Там должно быть всё по другому. Другие деревья, другие травы..." Она выросла здесь, в этом лесу на скалах и он уже казался ей таким маленьким, таким обычным. Она считала что знала здесь всё - каждый листочек, каждый стебелёк. А пёстрая птица всё кружила, круги становились всё больше и больше, всё ближе она подлетала к лани и, наконец, опустилась на выступавшую чуть поодаль скалу. От чутких внимательных чёрных глаз веяло чем-то вневременным, вечным, они буквально изучали лань, отчего ей стало не по себе, захотелось отпрыгнуть и убежать, но что то было в этом взгляде и завораживающее, магическое. Птица перевела взгляд на раскинувшуюся внизу долину и заговорила: "Эти земли давно ждали тебя. Очень, очень давно... Твоя тропа пройдёт под той листвой и след твой пересечёт зримого грань. И земля та запомнит твой бег, ибо тебя ждала она..."
С этими словами большая пёстрая птица повернулась и взгляд её начал лучиться ярким светом. Лань словно укутало какое-то теплое облако, а когда она снова смогла видеть и ощущать всё вокруг, то место оказалось совсем незнакомым. Деревья были огромные и древние, но вокруг было светло, а среди сочной травы было много цветов - самых разных. Где-то журчал ручей. Лани очень захотелось пить. Она навострила ушки и осторожно пошла туда, где весело пела вода, чутко вдыхая чарующие новизной запахи.
II.
Однажды тонкая извилистая тропинка привела красавицу-лань на крутой поросший густой травой берег широкой реки, глубокие воды её были медленно-величавы и зеркальная гладь, почти не волнуясь, спокойно отражала в себе лазурь неба и стаи облаков, свисающие с берегов зелёные кисти ветвей и акварельно-сонные травы. Лань невольно залюбовалась игрою этих отражений - картинки неспешно сменяли друг друга и навевали приятную лёгкую грусть неизвестно о чём... И вдруг среди прочих отражений она увидела красивого молодого оленя. Он вышел из леса и медленно шёл вдоль берега, в его задумчивых глазах был тот же оттенок лёгкой грусти, что чувствовала сейчас лань, словно он вышел из мира её чувств. В нескольких шагах от лани он поднял глаза и замер, встретившись с её взглядом.
III.
Они были вместе. Они почти не разлучались и оба больше всего на свете любили лететь наперегонки с облаками сквозь лесные чащи и поляны, так чтобы листва и цветы сливались в один пёстрый ковёр радости. И часто он рассказывал ей разные лесные истории. Она нежно улыбалась в ответ и рассказывала ему свои, и он тоже улыбался ей. А иногда они бродили вдоль берега широкой реки и любовались игрою бликов, предаваясь тонкой мелодичной грусти.
А дни летели словно капли тёплого июльского дождя и отцветали одни цветы и расцветали другие...
IV.
На том берегу широкой реки, у подножья скал, в старой глубокой пещере жил колдун.Жизнь его видно не удалась и мало было в его колдовском сердце Любви, и оттого рождались в нём чёрные цветы зла. Они цвели, отравляя его мысли. В эти минуты он ждал, зло сверкая взглядом из своего логова, а в сумерках он взбирался на одну из скал и бросался вниз, обращаясь в облако маленькой колючей пыли. Облако взмывало над лесом, плыло и горе было тому прекрасному, светлому, что встречалось на его пути, ибо коварство колдуна было велико. И случилось однажды пролетать этому облаку у берега широкой реки, когда стояли там, наслаждаясь вечерней прохладой красавица лань и молодой олень. Долго кружил он над ними, думал и гадал как же сделать злое и не видел он за что бы ухватиться, ибо сильна была Любовь их , но и злоба его была сильна и тогда пошёл он на самое страшное на что только мог - закружилось чёрным смерчем облако колючей пыли и окутало сердце молодого оленя. Олень вздрогнул и не было с тех пор покоя в сердце его, и поселились в нём сомнения и двуличие.
V.
Удивлялась трепетная лань переменам в своём друге - печаль совсем окутала его, а по ночам душа колдуна брала верх и сны его стали чёрные. Олень даже просыпался от злости, а на что он и сам незнал. Однажды они шли молча вдоль берега, слушая плеск набегавшей речной волны и сказал тогда олень чуткой лани: "Дорогая моя лань, милая, понимаешь, я становлюсь другим. Я не знаю, что это, но прошу тебя, впрочем..." Он умолк и взгляд его был растерян. "Что? Что с тобой ?" Но он только опустил глаза и молчал. В ту ночь лани приснился сон, будто молодой олень стал золотистым и сиял, словно был весь из солнечного света, а вокруг ночь и он прыгнул высоко- высоко и не опустился на землю, а стал скакать среди звёзд, словно среди цветов. Потом остановился и улыбаясь посмотрел на неё глазами полными светлой Любви.
Утро было холодное. Она открыла глаза. Но рядом был не олень, а какое-то мерзкое противное существо похожее на большого жирного слизняка с маленькими глазками. Оно зашевелилось, покачивая жир-ными лоснящимися складками. Лань вскочила и метнулась прочь . Она бежала долго - это был бег ужаса и отвращения и лес казался пустым и холодным, словно пришла зима и мороз опустошил краски, они выцвели и охладели. Она стала искать оленя, но было такое чувство, что его здесь нет, что что-то оборвалось там, в прошлом и разорванная нить вьётся на холодном ветру. Уже смеркалось, когда лань подошла к широкой реке в том самом месте, где они встретились первый раз. Всё также золотились грустью блики, но жило в них и ещё что-то, словно крик, они словно кричали, хотели что-то сказать ей своими отблесками. Она внимательно всматривалась в них и вдруг в отражениях из-за серого облака показалась первая робкая звезда. Лань вздрогнула, подняла голову к небу, и ясно, чисто-ясно поняла, что он где-то там, что он зовёт её издали, и она прыгнула высоко-высоко и уже не опустилась на землю...