Совсем-совсем недавно жил да был один дядя. Жил он так долго, что даже устал жить. Может быть это было потому, что жил он в стране под названием Страданция. В этой стране все делалось для того, чтобы она была сильнее и богаче, но так уж повелось, что все благие начинания оборачивалось для ее жителей всякими напастями, от которых жизнь превращалась в мучение. А может быть все было не так, а только казалось таким. Может быть это было потому что звали дядю Обкакий Депрессаныч. Наверное, из-за своего имени, которое в Страданции указывало еще и на происхождение, Обкакий был убежден, что рожден для страдания и мук. И страдал, и мучился. А чтобы не умереть с горя, успокаивал себя детской считалочкой "Человек рожден для счастья словно птица для полета. Раз, два, три четыре пять - улетай от пулемета!"
Когда-то, когда Обкакий был юношей, он увидел красавицу Лючию. Он сразу же полюбил ее. Девушка благосклонно отнеслась к Обкакию и даже подарила ему пару нежных взглядов. Через несколько месяцев она вышла замуж за другого. Обкакий не переставал любить ее. Он обязательно звонил ей, чтобы поздравить с днем рождения. И поздравил ее двадцать два раза.
Он делал вид, что работает. Ему делали вид, что платят. Ничто не предвещало никаких неожиданностей. Как и все дяди и тети в Страданции, Обкакий Депрессаныч даже представить себе не мог, что можно жить иначе. Он знал только, что где-то есть еще одна страна под названием Офигенция, но там очень плохая жизнь, потому что все устроено не так, как в Страданции.
Но вот однажды у Бати сложился пасьянс на Обкакия, и оказался Обкакий не где-нибудь, а в Офигенции. Он даже сам сначала не понял, что с ним произошло. Сначала ему показалось, что ему очень нравится Офигенция, но потом он допер, что это ему нравится не Офигенция сама по себе, а он в Офигенции. Он вдруг обнаружил, что в нем появился другой человек. Этакий оптимистичный ребятеночек Эйфорильчик. У этого ребенка, в отличие от Обкакия, было очень счастливое детство. О нем все заботились и все его любили. Его учили офигенскому языку. Его поили, кормили и занимались с ним всякими офигенным штуками, которые могут понадобиться во взрослой жизни. Но прошли три месяца, и Обкакию надо было возвращаться, ибо так распорядилась батина небесная канцелярия. Обкакий расстался с Эйфорильчиком и с удивлением заметил, что из милого младенца Эйфорил превратился в шаловливого мальчугана лет трех-четырех.
Обкакий вернулся в свою Страданцию и вдруг обнаружил, что ко всем предыдущим страданиям добавилось еще одно - тоска по оставленному им малышу. В серых туманных страданческих буднях Обкакий даже стал сомневаться, а был ли мальчик. Но как это обычно бывает в сказках, опять удачно сложились карты Обкакия в руках Бати. Через некоторое время, которое в Страданции равнялось году, а Обкакию показалось месяцем, он снова приехал в Офигенцию и снова встретился с Эйфорилом. За это время он вырос и превратился в любознательного мальчишку лет 7-8. Он узнал Обкакия, и они подружились.
И вновь Обкакий пробыл в Офигенции только 3 месяца по страданческому исчислению, но когда он расставался с Эйфорилом, тому уже было лет 11. Опять в Страданции он очень по нему скучал, и опять, как и положено в сказке, по-батиному велению через год он снова увидел его. Эйфорил стал уже угловатым, слегка циничным подросточком, но не потерял своего удивительного запала. В это время он много учился, и ему было не до Обкакия. К моменту их очередного расставания через все те же три страданческих месяца Эйфорильчик уже заканчивал школу.
Страданция засасывала все глубже и глубже. Жить было невыносимо. Перед несчастным Обкакием маячили то Бритва, то Петля, приглашая вступить с ними в интимную связь. Обкакий предпочитал воздерживаться от случайных знакомств. Малыш Эйфорил вспоминался как прекрасный сон, который снова увидеть невозможно.
В это время в небесном преферансе карты Обкакия в руке Бати сложились совсем скверно, и Батя, не задумываясь сбросил их. И полетел Обкакий Депрессаныч в небытие, а очнулся уже оперившимся молодым человеком, с офигенным образованием, и звали его уже не Эйфорильчик, а уважительно Эйфорил Маньякалович. И все-то ему удавалось, и все-то у него получалось. И даже несбывшаяся любовь из жизни Обкакия, которая Обкакия в упор не замечала до его своевременной кончины, обратила внимание на Эйфорила. Она сначала приняла его за Обкакия, но, поняв, что обозналась, вдруг до беспамятства влюбилась в Эйфорила. Лючия упала на широкую грудь Эйфорила со словами: "Бери меня всю, какая есть!" Он ее, не будь дурак, взял и даже не единожды. И жил с ней потом всю жизнь. Везунчик был этот Эйфорильчик.
Когда его в один прекрасный день не стало, офигевшие от него доктора, сняв его вшивый парик и вскрыв его глупый череп, выделили из его разжиженного мозга сразу три вещества: эйфорил, маньякал и деперсонил. Они втюхали всем живущим по микродозе каждого вещества и осчастливленный до беспамятства народ стал строгать детей, рожденных для счастья, как птица для полета.