2. О чем поведали звезды

В конце августа я рассказал Ольге, как моя теща возмущалась помещением в ее родной газете "Вечерний коммунист" рекламных объявлений всевозможных "говеных кооперативов". Речь шла, в частности, об объявлении кооператива "Звездочет", в котором этот, по выражению тещи, "пережиток прошлого и разносчик вредных предрассудков" предлагал правоверным читателям печатного органа районного комитета КПСС узнать по звездам собственные черты характера и свое жизненное призвание. Ольга сразу же заинтересовалась этим "пережитком" и потащила меня в "Звездочет". Там мы заполнили анкету, указав в ней место, дату и время своего рождения, заплатили по десять рублей и удалились в ожидании ответа, который нам обещали выслать по почте на ольгин адрес.

И вот ответ пришел. Ольга торжественно вручила мне два листочка, на одном из которых был начертан мой гороскоп, а на другом - ее. Не без интереса, смешанного с удивлением, а в отдельных местах - с недоумением, я узнал, что чертами моего характера являются активность, напористость, рвение, импульсивность, граничащая с грубостью прямота, смелость, энтузиазм и упорство в достижении цели, а также что я полон сил, активен и легко возбудим, часто нетерпим к окружающим, страстен и беззаботен, самоуверен, люблю риск, стремлюсь к лидерству, мало обращаю внимания на чувства других и не выношу никаких внешних ограничений. Ниже перечислялись искаженные качества: конфликтность, агрессивность, беспощадность, грубость, вульгарность и эгоизм, - и, как приговор, жизненное призвание: "новый мессия". Ни больше ни меньше. Бред какой-то.

- Бред сивой кобылы, - сказал я вслух.

- Почему же бред?! - возмутилась Ольга. - Помнишь, в "Звездочете" нам сказали, что результат выдает компьютер, а компьютер не может бредить.

- Значит, у программиста была белая горячка, - не уступал я. - Из чего следует, что я новый мессия? Из того, что я страстен и беззаботен, агрессивен и вульгарен?! Где же логика?

- Во-первых, человеческая логика на мессию не распространяется, потому что он несет в себе божественное начало, - неожиданно серьезно изрекла Ольга, - а во-вторых, сам Христос говорил: "Ничто человеческое мне не чуждо".

- Откуда такие речи? Тебе, наверное, сообщили, что ты мудрая и прозорливая? - не без издевки спросил я.

- С моим гороскопом, между прочим, все в порядке. Вот послушай: "Эмоциональность в сочетании с серьезностью, чувство красоты, тонкий вкус, элегантность, обаяние, привлекательность, сексуальность..." Похоже?

- Похоже, но только ниже пояса, - рассмеялся я.

- Пошляк, - рассердилась Ольга. - Можешь убираться!

- Ну и пожалуйста, - спокойно ответил я, натягивая брюки.

- И "в шахматы играть" вечером не приходи!

- Намек понял, приду обязательно.

Я оделся и побыстрее удалился, не дожидаясь, пока Ольга разозлится по-настоящему. А звездочетовские листки я все же с собой прихватил, чтобы повнимательнее просмотреть их на досуге: хоть и ерунда, но интересно, что про тебя говорят другие, тем более компьютер.

* * *

- Отдал ключи? - спросила Алена, когда я вернулся домой.

- Какие... А, да, отдал, - вспохватился я, вспомнив свое утреннее вранье.

- А почему такой кислый?

- Кто тебе сказал, что я кислый?

- Я же вижу!

- Мало ли, что ты видишь... Я не кислый, а сосредоточенный.

- Это тебя Жоржик сосредоточил?

- Да, Жоржик, - ответил я, зевая: как мне надоели эти разговоры ни о чем!

- Ты что, не выспался?

- Кто тебе сказал, что я не выспался?

- Я же вижу, ты зеваешь.

- Что мне, зевнуть нельзя?!

- Ты будешь завтракать?

- А что у нас на завтрак?

- Я хотела приготовить салат, но у меня нет помидоров...

- Что ты этим хочешь сказать?

- Что было бы хорошо, если бы ты сходил за ними в магазин.

- Где это видано, чтобы в магазине продавались помидоры! - попытался пошутить я.

- Тебе просто не хочется стоять в очереди.

- А тебе хочется? По-моему, этого не хочется никому.

- Вот когда ты будешь получать такую зарплату, что мы сможем покупать что-то на рынке...

- Ладно, давай деньги, я пойду, - перебил я Алену, не выдержав удара ниже пояса.

В овощном магазине помидоров и правда не было, но зато их продавали неподалеку на улице: стоявшая под привязанным к палке зонтом серолицая девица вдумчиво зачерпывала их пластмассовой кастрюлей из возвышавшейся над лужей кучи и тут же брякала на весы: 3 рубля за кило. Очередь была небольшая, человек тридцать. Я встал в конец и приготовился впасть в обычное для долгих очередей сомнамбулическое состояние, запрограммировав себя на продвижение на два шага в минуту, но тут стоявшая передо мной женщина в прорезиненном плаще цвета бывшего в употреблении презерватива развернулась и спросила прямо в лицо:

- Стоять будете?

- А что? - отстранился я на всякий случай - мало ли, инфекция какая...

- За углом в табачке "Яву" рублевую дают - я очередь заняла, хочу сбегать посмотреть, как продвигается.

- А большая?

- Что большая?

- Очередь за "Явой".

- Больше этой, но идет быстрее: сигареты ведь не взвешивают... А вы тоже занять хотите? Тогда минутку здесь постойте, я мигом вернусь - и вы отойдете. Ну, я пошла...

Ловко пробалансировав по проложенной через грязевое месиво дощечке, женщина срезала угол газона и смешалась с мокрой толпой. Прошло две минуты, три... пять, а она все не возвращалась. Обругав ее про себя полулитературным словом, я предупредил стоявшую за мной бабулю в коричневой куртке с капюшоном, что отойду на минуту, и отправился по следам женщины в плаще-презервативе. Вообще-то, курить я бросил больше года назад, но, как говорится, дают - бери, тем более, еще неизвестно, надолго ли бросил... Кстати, я заметил интересную закономерность: когда сигареты есть под рукой, курить хочется меньше. Год меня совсем почти не тянуло, но как только начался так называемый "табачный кризис", а проще говоря, из продажи вслед за сахаром и мылом исчезли сигареты, у меня стали уши пухнуть от желания наполнить легкие дымом. Вот я и подумал теперь: "Куплю пару пачек и поставлю в бар, не распечатывая".

Очередь в табачный ларек растянулась метров на пятьдесят, но шла довольно ходко, да и стоять в ней было веселее, чем за помидорами: небритый мужичок партизанской наружности в насквозь промокшей под дождем кроликовой ушанке потешал жаждущих курильщиков тем, что материл почем зря "радикалов-мудикалов", которые "коммунистов из советов вып...или, а табачку от этого не прибавилось". Один солидный мужчина с сигареткой во рту попытался возразить, что "это коммунистический саботаж, а мужичок в ответ: "Дай закурить!" У солидного мужчины сразу отпала охота спорить, но хоть он целую сигарету и не дал, а докурить оставил на три затяжки. Кончилось, однако, все тем, что сигареты в ларьке через пять минут кончились. Мужичок тут же призвал возмущенную очередь лечь на трамвайные рельсы, чтобы "дать просраться радикалам", но его никто не поддержал - кому охота лежать под дождем на холодных мокрых рельсах, - а тот самый солидный мужчина, что оставил докурить, даже обозвал в сердцах мужичка "большевицким провокатором". Но делать было нечего: на нет и суда нет, - и очередь, пороптав на перестройку, самораспустилась.

К лотку с помидорами я подбежал в ту самую секунду, когда бабуля в коричневой куртке с капюшоном открыла волосатый рот, чтобы сказать продавщице, сколько помидоров ей нужно.

- Мне три кило, - опередил я бабулю, подскочив к грязному столу, заменявшему прилавок.

- А рожа не треснет?! - закричал кто-то из конца очереди. - Ты откуда такой шустрый взялся?

- Я стоял, спросите вот у бабушки, - парировал я, обращаясь сразу ко всей очереди.

- Не стоял ты, зачем врать-то, - невозмутимо ответила бабуля. - Дочка, взвесь мне килограммчик покраснее и покрепче, - повернулась она к продавщице.

- Как это не стоял?! - заорал я, взбесившись от такой наглости. - Вы же за мной занимали!

- Занимать - занимала, а стоять - не стоял. Если все на час уходить будут, то от очереди ничего не останется, - наставительно ответствовала бабуля. - Иди, сынок, в конец очереди, постой чуток и отоварься по-честному.

- Спасибо, бабуля, - ответил я ей, сплевывая на разукрашенный мазутными разводами тротуар.

Делать было нечего: не солоно хлебавши я отправился домой.

* * *

- Принес? - спросила Алена, едва открыв дверь.

- Ты что, не видишь? - огрызнулся я.

- Не вижу!

- Значит, не принес.

- Расстроился, да?

- С чего ты взяла?

- Я же вижу...

- То вижу, то не вижу!

- Ладно, не расстраивайся, хочешь, развеселю?

- Мне и так весело, - зло усмехнулся я.

- Вчера в школе в туалете случайно подслушала, как одна девочка другой загадку загадывала: висит-болтается, на "з" начинается... Отгадай!

- Залупа, что ли? - угрюмо пожал я плечами.

- Я тоже сначала так подумала, - рассмеялась Алена, - а оказалось, помидор.

- А почему на "з"? - заинтересовался я.

- Да потому что зеленый, бестолочь! Возвращай деньги, мой руки и садись к столу.

Я полез в карман за неистраченными деньгами и выудил оттуда вместе с помятой десятирублевкой два листка с великими астрологическими предначертаниями... Мессия, которому не дали помидоров - курам на смех!

- Что это у тебя в руке? - спросила Алена без особого интереса.

- Да так... мусор всякий, все выбросить забываю.

Я зашел в туалет, чтобы разорвать листки и бросить их в унитаз... но не разорвал и не бросил, потому что в последний момент заметил одну интересную деталь: гороскоп был отпечатан на компьютере, а пояснения к нему - на пишущей машинке. Даже бумага была разная: один лист - тонкий и с желтоватым оттенком, а второй - плотный и крахмально-белый. И тут до меня дошло: гороскоп-то, может, и настоящий, но вот его расшифровка... Ну и Ольга! Решила сделать из меня мессию, только зачем? Просто для смеха или еще с какой-то целью? А я-то чуть было не поверил, вот остолоп! Сегодня же вечером разоблачу ее... Нет, сначала надо выведать, зачем она это сделала, а то сама вряд ли признается. Сделаю вид, что поверил, и посмотрю, как она себя поведет. Зачем ей это понадобилось?!

Заинтригованный ольгиной проделкой, я спрятал листки обратно в карман, вымыл руки и проследовал на кухню, где меня уже дожидались жена и теща.

- А с помидорами было бы вкуснее, - как бы про себя заметила теща, уминая за обе щеки салат.

- А с мухоморчиками не желаете? - не сдержался я.

- Серж! - укоризненно посмотрела на меня Алена. - Слышали новость? - попыталась она разрядить атмосферу. - Ходят слухи, что к городу подошла десантная дивизия в полном боевом снаряжении. Говорят, что военные хотят запугать радикалов, которые обсуждают в советах вопрос об объявлении Угловского района зоной, свободной от ядерного оружия.

- А что радикалы? - заинтересовался я.

- Радикалы подняли шум, и по распоряжению из Москвы эта дивизия брошена на уборку картофеля, но оружие сдавать на склады она не торопится.

- Интересно знать, что говорит по этому поводу "Вечерний коммунист"? - покосился я на тещу.

- Обычные учения, - невозмутимо пожала она плечами.

- И кто кого учит? - не отставал я.

- Все, я сыта, - не удостоив меня ответом, теща поднялась из-за стола и ретировалась в свою комнату.

- Серж, я же просила тебя, - обиженно надула щеки Алена. - Я же просила тебя не спорить с мамой о политике.

- Во-первых, я не спорил, а только задал вопрос, - как можно спокойнее ответил я, аккуратно складывая на тарелку вилку и нож, - а, во-вторых, ты сама начала этот разговор.

- Конечно, во всем всегда виновата я, я одна и больше никто, - плаксиво констатировала она.

- Десантная дивизия в город еще не вошла, а бои местного значения уже начались, - вздохнул я. - Как мне надоели эти споры ни о чем...

- Конечно, я для тебя - ничто! - по-детски захныкала Алена.

- Я не тебя имел в виду, - закричал я, не сдержавшись.

- Ты меня никогда не имеешь в виду!!! - зарыдала она.

- Дурдом какой-то! - я встал из-за стола и, одевшись, вышел из дома.

* * *

Дождь все шел и шел... а мне идти было некуда, потому что Ольга меня так рано не ждала. Бесцельно побродив под дождем с четверть часа, я уже начал подумывать над тем, что неплохо было бы вернуться в сухую и теплую квартиру и как ни в чем ни бывало усесться в мягком кресле перед экраном телевизора, но в эту самую минуту проезжавшая мимо машина обдала меня веером брызг из лужи, а когда я открыл рот, чтобы громогласно объявить о своих чувствах к водителю и его матери, из окна злосчастного автомобиля высунулся мужчина с мегафоном и прокричал в свой "матюгальник": "Не дадим военщине наступить кованым сапогом на горло демократии! Все - на митинг на площади Ленина!" Площадь Ленина была как раз на полпути к Ольгиному дому, и, стряхнув со штанины воду, я отправился на митинг в защиту демократических завоеваний.

На площади Ленина (сейчас ей возвращено дореволюционное название Мясной ряд, хотя мясом там, как и во всем городе, по-прежнему и не пахнет) я увидел пестрое море зонтов, среди которого возвышался деревянный корабль - временная трибуна с президиумом человек из десяти: председатель горсовета Дьяков, известный диссидент Кусков, не менее известный экстрасенс Чумкин и еще какие-то не столь известные, но с виду представительные люди. Когда я подошел, выступавший с трибуны высокий парень в форме лейтенанта воздушно-десантных войск и глухой голкиперской маске изобличал планы генералитета, направленные на дестабилизацию обстановки с целью ввести чрезвычайное положение и приостановить деятельность советов. "Интересно, что здесь делает Чумкин?" - думал я, слушая речь лейтенанта.

- Чумкин уже выступал? - спросил я стоявшего без зонта юношу, по коротко остриженной голове которого стекали, застревая в щетине, мутные капли дождя.

- Нет, - отрешенно ответил юноша, не поворачивая головы.

- А будет? - попытался уточнить я, приглядываясь к странноватому парню: казалось, в мыслях он был где-то далеко, и все вокруг происходящее его волновало не больше, чем какая-нибудь назойливая муха.

- Не знаю, - так же отрешенно ответил он.

Что-то было в этом парне необычное, хотя с виду он был ничем не примечателен: круглое деревенское лицо, простая, даже слишком, одежда, немодные ботинки... стоп, а ботинки-то - армейскиепарадные, мне такие на сборах выдали, когда сапог нужного размера не хватило! Пораженный своим маленьким открытием, я огляделся по сторонам и увидел в своем ближайшем окружении еще пять-шесть коротко остриженных мокрых голов. Десантники! Десантники уже в городе, только переодетые и, кажется, без оружия... Но зачем они здесь? Чтобы опознать ренегата-лейтенанта или с более далеко идущими целями? Собравшись с духом, я пошел в лобовую атаку:

- А что, зонты вам не выдали?

- Нет, не выдали, - все так же отрешенно подтвердил парень, но тотчас вспохватился и, медленно повернув голову на мускулистой шее, окинул меня грустным взглядом. - Закурить есть?-спросил он после долгой паузы.

- Я не курю.

"А все же жаль, что не досталось сегодня "Явы", - подумал я с досадой, - если бы я его угостил, глядишь, разговор бы завязался". Я повернулся в другую сторону и, увидев в двух шагах мужчину с "беломориной" в зубах, как можно вежливее обратился к нему:

- Извините, закурить не найдется?

- ?! - мужчина посмотрел на меня так, будто я спросил у него столовую ложку икры.

- Я вам десять копеек дам, - не очень уверенно предложил я.

- Ладно, бери так, - мужчина засунул руку в карман брюк и, не доставая всей пачки, вытянул из широкой штанины одну папиросину.

- Спасибо большое, - я поблагодарил доброго человека и протянул папиросину десантнику. -Спички есть?

- Стрелок без спичек - что ... без яичек, - бархатно прохрипел он, размягчаясь душой. - Два дня не курил, - он прикурил и тут же спрятал зажатую между большим и указательным пальцами папиросу под ладонь, чтобы дождь не замочил. - У нас в части еще неделю назад курево из чайной исчезло: все в город отдали... Замполит говорит, людям курить нечего, а дэшэбэшники, получается, не люди!

- Кто?

- Что "кто"?

- Кто не люди, ты говоришь?

- Ну... солдаты десантно-штурмового батальона, - парень посмотрел на меня как на неграмотного.

- А что вы здесь мокнете?

- Хер его знает, - безыскусно ответил парень, и видно было, что он не лукавит. - Сказали стоять и ждать приказа...

- Какого приказа? - попытался выведать я.

- Ха, какого приказа! - усмехнулся парень. - Этого даже наш комвзвода не знает: у нас заранее объявлять не принято, сам понимаешь.

- Понимаю, - кивнул я, хотя на самом деле ничего не понимал.

"Странно устроен мир, - подумалось мне, - сидишь в тепле и уюте, хрумкаешь огурцы и слушаешь байки про мифических десантников, до которых тебе, в сущности, нет никакого дела, а через полчаса один из этих самых десантников стреляет у тебя на улице закурить и говорит, что ждет сам не знает какого приказа, а если еще через каких-нибудь пару минут поступит приказ разогнать демонстрацию, он, может, трепанирует тебе череп саперной лопаткой..." Мне даже показалось, что левую штанину парня оттопыривает черенок заткнутой за пояс саперной лопатки... Бред какой-то! Бред, бред и бред!!! Но вот стоит же передо мной совсем не мифический, а самый что ни на есть реальный десантник; он, правда, не в форме, в прямом и переносном смысле, и думает осигаретах, пиве и женщинах, которые его ждут "на гражданке", но кто его знает... приказы ведь не обсуждаются! И стало мне не то что бы страшно, но немного не по себе. Я попрощался с парнем, выбрался из толпы и направился в кинотеатр покупать билеты ольгиным родителям.

В кинотеатре меня ждал очередной сюрприз: именно с этого дня дирекция начинала сдавать по субботам свой очаг культуры в аренду кооператорам для показа видеофильмов на большом экране. Рукописный анонс, прилепленный на стену возле кассы, гласил: "Видеосалон "Русское видео" представляет: "Рембо-3" (про Авган) и "Эмануель" (крутая любовь)". "Если взять билеты на "Эмануель", то ольгины родители подумают, чего доброго, что я над ними издеваюсь", - я почесал в раздумьи нос и попросил два билета на "про Афган".

Интересно, как встретит меня Ольга после утренней размолвки? "Если приветливо, то она действительно затеяла какую-то игру", - загадал я, нажимая на кнопку дверного звонка.

- Заходи, - Ольга открыла дверь и тут же, резко развернувшись, прошла в свою комнату... Впрочем, это еще ни о чем не говорило: она частенько меня так встречала.

Я стряхнул на лестничной площадке воду с плаща, снял ботинки, одел тапочки, заочно выделенные мне ольгиной мамой, и прошел вслед за Ольгой в ее комнатушку, в которой едва помещались шкаф, трюмо и полутораспальная кровать (интересно, кто придумал кровати на полтора человека?). Света в комнате не было - Ольга стояла в сумерках у незашторенного окна, опираясь на подоконник, и лицо ее терялось в плотной вуали полутьмы, только пышная грива просвечивала бледно-серым светом дождливого вечера. В ее позе было что-то театральное, но я не мог понять, на какой эффект рассчитана эта театральность, и решительно не знал, в каком тоне начинать разговор. "Какого черта она ставит меня в положение зрителя, случайно оказавшегося на сцене?!" - начал я злиться.

- Вот два билета на "Рэмбо", - нарушил я тишину немой сцены, протягивая Ольге билеты.

Она не торопилась их забирать, внимательно разглядывая меня, как будто видела в первый раз, и мне стало казаться, что она собирается ответить: "Иди и отдай сам", - но она, наконец, протянула гибкую руку и сказала просто:

- Спасибо.

Ольга отлепилась от подоконника и пошла относить билеты, оставив меня в некотором недоумении: никогда раньше она не благодарила меня за это. Да и за что благодарить, если разобраться? Это родителям "спасибо" сказать надо.

Быстро вернувшись, она задернула окно занавеской и зажгла свет, и я отметил про себя, что на ней было теперь не вечернее платье, как утром, а простенький байковый халатик на пуговицах и пушистый свитер поверх него.

- Что ты собираешься делать? - спросила она, поворачиваясь ко мне на недосягаемом для моих рук расстоянии.

- Снять трусы и бегать, - улыбнулся я, придвигаясь к ней.

- Ты все про свое, - вздохнула она.

- А ты про что?

- Я - про твой гороскоп.

"Партизанка! - сказал я себе. - Устроила мне холодный прием, чтобы не выдать свою игру, но не надолго ее хватило".

- Если речь идет об этом, - сказал я вслух, напуская на лицо гримасу серьезности, - то я намерен избавить человечество от ядерной угрозы, пандемии СПИДа, разрушения озонового слоя, кори и свинки. Достаточно?

Я притянул Ольгу к себе и, осторожно отодвинув тыльной стороной ладони шелковистые локоны, сладко пахнущие шампунем, поцеловал ее в лебяжью шею, целясь при этом в эрогенную зону, но, видно, промахнулся: Ольга по-кошачьи выскользнула из моих объятий.

- Ты так говоришь только для того, чтобы я тебе в очередной раз подставилась, - горько вздохнула она, натягивая свитер на бедра. - А в моем гороскопе написано, между прочим, что я призвана быть спутницей жизни выдающегося человека.

"Вот оно что! - обрадовался я про себя раскрытию ольгиных замыслов. - Моя очаровательная пассия задалась целью сделать из меня выдающегося человека. Ну что ж... флаг ей в руки!"

- Я так говорю потому, что я люблю тебя и готов ради тебя стать хоть мессией, хоть антихристом, - признался я ей, зажав ее в углу между стеной и шкафом.

- Ты пользуешься моей слабостью, - она положила руки мне на плечи.

- Где там твоя "слабость"? - засмеялся я, запуская руку в прореху между пуговицами на ее халатике.

- Ты не мессия, ты - подлец, - прошептала она, касаясь моего уха чуть влажными губами.

- Подлез, подлез, - доверительно подтвердил я.